Delichon urbicum
Я гений в узком кругу друзей своей мании величия
Одинокая птица кружила в небе. Как банально… Путник прикрыл глаза ладонями и тотчас отнял руки от лица. Усмехнулся: дурацкая привычка. Понабрался чужих жестов, чужих слов, чужих… Книги – друзья, когда они просто книги, и враги, когда советчики.
Путник тронул поводья, и конь послушно побрёл вперёд. Свернуть бы сейчас, да разве свернёшь с Тропы Судьбы? Куда не поверни: всё одно – Судьба. Безысходность и оправдание? Беги - не беги, тупик. Или нет?
Конь дёрнул головой и прерывисто заржал. Почему кони всегда ржут прерывисто? Может, стоит ослабить поводья?..
Одинокая птица в небе опустилась ниже, выписывая круги над мёртвой долиной.
Круги. Опять. И долина. Мёртвая. Опять.
Робер устало вздохнул: в Закат так в Закат! И пришпорил коня.
Моро не повиновался, выгнул шею, остановился и зло ударил копытом в промёрзлую землю. Закатные твари! Почему?! Почему так холодно? Солнце висит над самым горизонтом кровавым пятном, жарит долину до марева и вялых мух, но… холодно.
– Не проиграть, когда невозможно победить.
Кто это сказал?!
Удаляющийся всадник, казалось, скачет на встречу.
Всадник?!.
Грива коня развевается по ветру, равно как волосы седока. Чёрные. Нет, Иссиня-чёрные. Шальные глаза. И у того, и у другого. Синие…
«У смерти синие глаза..»
Кто это сказал?!!
Робер сжал колени, но конь под ним пятится назад. Дракко?! Откуда?..
Откуда ты знаешь, что мы с синеглазым всадником поменялись местами?..